Архив рассылки "Рассказы о рыбалке".

Выпуск № 204

Автор: Петр Иванович Суворов (1901-1968), известный художник, профессор Художественного института им. Сурикова, написавший немало специальных работ в области оформления книги. Неутомимый путешественник и рыболов, а также, автор рыбацких рассказов.

ДЖЕК-РЫБОЛОВ

На Вороне, в районе Инжавина, встретили мы старого охотника. Он словно сошёл с перовской картины "Охотники на привале", уселся с нами у костра и чуть не до самого утра рассказывал нам всякие истории, одна невероятнее другой. Он даже и лицом немного напоминал перовского героя. Вот послушайте, что он рассказал нам про свою собаку. Я постараюсь сохранить по возможности даже его своеобразные выражения.

- Была у меня собака ирландской породы. Сеттер называется. А по кличке Джек. Шерсть рыжая, длинная, блестящая! Красивая была собака! И на охоте хоть куда! Ведь вот сколько их я нагляделся в своей жизни, сколько разных собак у меня самого перебывало в руках, а другой такой, как Джек, не встречал! Только что не разговаривала. А ума у него было поболе, чем у другого охотника. Всем на удивление был мой Джек!

Ни одного охотника в округе не было, который не просил бы уступить ему Джека. Бо-о-льшие деньги мне за него давали, но я ни за какие тыщи не соглашался продать Джека. Один раз даже увели его у меня. Пропадал недели две, а потом всё же сбежал и дорогу домой нашёл. Золотая была собака!

Да что вам рассказывать о такой собаке! Вы оба не охотники, поэтому всё равно в охотничьих статях собак не разбираетесь. Да и не об этом речь сейчас. Я хочу рассказать вам о другом: Джек очень любил ловить рыбу. Что? Не верите? Жалко, умер караульский объездчик Иван Александрович, а то спросили бы у него! Это он увёл Джека.
Конечно, Джек не спиннингом ловил рыбу, не нахлыстом. Всё-таки животное, не человек же! А вот на поплавочную большой был любитель.

Бывало, только возьмёшь в руки удилище, Джек подбежит и глаз не спускает с тебя. Взмахнёшь удилищем, поплавок не успеет воды коснуться, а уж он провожает поплавок глазами и смотрит, куда тот упадёт. Если закинешь хорошо, Джек завиляет задом, сядет поудобнее и глаз не спускает с поплавка. А если случится как-нибудь нескладно забросить, ну, скажем, поплавок не встанет, так Джек сейчас же подаёт свой голос, словно выговаривает: "Наплыв, наплыв велик! Наплыв велик! Убавь! Убавь!" Ну, а уж если поплавком сильно шлёпнешь по воде или нечаянно концом удилища хлопнешь - беда! Засрамит! Так облает, что, бывало, стыдно станет.

Вот так раскинешь штук пять-шесть удочек, воткнёшь их слегка в землю или положишь на рогаточки и смело можешь отдыхать или отлучиться по своей надобности. Как только начнёт клевать, как только поплавок дрогнет, Джек сейчас же подаст голос. Моё дело тогда только подсекать да вытаскивать рыбу. Иной раз задремлешь где-нибудь в тенёчке - всё равно разбудит!

А однажды было так. Рыбачили мы с приятелем Мишей Валюгиным на Старой Вороне. Ещё с вечера пришли туда, чтобы на утренней зорьке половить. Развели, конечно, костёр, чайничек вскипятили, поели, попили... А пока суд да дело, за разговорами и не заметили, как короткая летняя ночь кончилась и начало светать. Миша взял свои удочки и решил пойти на мысок, где Старая Ворона выходит к Новой Вороне. А я остался. Уж очень мне нравилось это место, да и рыбы здесь я всегда много брал. Особенно щуки здесь здоровы были!

Но вот напасть! Часа два мы с Джеком сидели, а поймали всего только двух махоньких окуньков. Насадил я их обоих на жерлицы и поставил одну прямо с обрыва (это где сваи от старой мельницы остались), а другую раскинул в протоке, за кугой.

Уж солнышко поднялось высоко, а кроме двух окуньков - ни одной поклёвки! Поплавки хоть бы раз дрогнули. А что всего удивительнее - и щука не хотела брать! Рогульки жерлиц висели как мёртвые.

Пригрело меня солнышко, стал я носом клевать и заснул незаметно. Видно, так я крепко спал, что и не слыхал, как лаял Джек. Проснулся я оттого, что кто-то тыкал мне в лицо чем-то холодным. Открываю глаза а это Джек. Стоит около меня, тычет мне в щёку своим носом, а в зубах леску жерличную держит. Вскочил это я, сон как рукой сняло. Вижу, жерлица вся размотана и морда у Джека дёргается.

Схватил я леску и чувствую, что на конце её сидит что-то основательное. Стал я выбирать леску - она и зачертила, и зачертила по воде! Здоровенную щуку выхватил. А Джек-то, Джек-то! И прыгает, и лает, и волчком крутится! Рад, что такую щуку поймал. Кило пять, а то и шесть в ней было!

АГРЕССИВНЫЙ ЧИКАМАС

На Хопре многих рыб называют совсем не так, как у нас. Там говорят не окунь, а чикамас, не лещ, а чебак, не судак, а сула. Там и повадкито у рыб не такие, как у наших.
Вот посудите сами! Наш окунь - рыба как рыба: в меру осторожен, в меру храбр. Как бы ему ни было любопытно, он зря не полезет сам в руки к рыболову и, уж конечно, не будет преследовать добычу, которая значительно крупнее его. Правда, увидав играющую блесну, которая "удирает" от него, он так может возомнить о себе, так увлечётся и до того войдёт в азарт, что бросится на блесну, которая почти одного с ним размера. Это бывает! Но чтобы погнаться, скажем, за вошедшим в реку щенком или за купающимся мальчишкой - до такого безрассудства уж он, конечно, не дойдёт!

Но хопёрский чикамас - другое дело! Сначала я не замечал в чикамасе никакого отличия от его собрата, нашего окуня: и держится он в таких же местах, и, схватив блесну, ведёт себя так же.

Помню, как первый раз я попал на Хопёр и ловил там рыбу с местным рыболовом. Забросил я спиннинг, почувствовал рывок и, подматывая блесну, говорю своему товарищу:
- Хороший окунёк попался!

Тот посмотрел на меня как-то удивлённо. Я ещё подумал тогда: "Эге! Видно, не часто ты ловил окуней на спиннинг, если удивляешься, что я, ещё не подтянув блесну, уже заранее знаю, кого я поймал!" Ведь окунь так характерно дёргает блесну, как ни одна рыба, а поэтому всегда узнаёшь его.

Действительно, окунёк оказался порядочный. Я освободил его от блесны и показал своему новому знакомому.

- Хороший окунёк! - сказал я.

- Хороший чикамас! - сказал мой новый знакомый.

- Какой чикамас? Окунь!

- У вас - окунь, а у нас - чикамас!

Вот так и произошло моё знакомство с хопёрским чикамасом, и я долго думал, что всё отличие окуня от чикамаса только в названии.

Но вот однажды пошёл я с этюдником на присмотренное местечко. Со мной попросился Лёнька, сынишка хозяина, у которого я остановился. Он быстро накопал червей, взял своё корявое удилище, и мы отправились.

Пока я писал этюд, Лёнька старательно хлопал поплавком по воде, переходил с одного места на другое, но у него ничего не ловилось. Скоро он воткнул своё удилище в песок подальше от берега, скинул рубашку, полез в воду и стал барахтаться на отмели.

Вдруг он выскочил из воды и кричит мне:
- Дядя Петя! Мне чикамас не даёт купаться. Он гоняется за мной!

- Ну, а ты за ним гоняйся, - посоветовал я.

- Я боюсь! Он большой и всё за ногу норовит ухватить. Он мне удилище не даёт взять!

Сначала я думал, что Лёнька просто нарочно говорит, чтобы втянуть меня в игру, и я сказал, чтобы он играл один. Лёнька замолчал, но я увидел, что он действительно чего-то боялся и всё не мог подойти к своему удилищу. Меня взяло любопытство, я встал, подошёл к берегу и посмотрел в воду. Вода была чистая. Освещённое солнцем песчаное дно было хорошо видно. И никакого страшного чикамаса не было.

- Где же твой страшный чикамас?

- Он там, около удилища, спрятался. А как только я пойду туда, он сейчас же выскочит - и за мной!

- Ну, не бойся, ступай. Я здесь постерегу и не дам тебя в обиду.

Лёнька посмотрел на меня, потом на воду и осторожно пошёл к воткнутому в песок удилищу. Не успел он сделать трёх-четырёх шагов, как бросился обратно.
- Вот он, вот он! - кричал Лёнька, высоко подбрасывая ноги.

Действительно, прямо под ногами у Лёньки я увидел чикамаса: он преследовал Лёньку.

Вот так чикамас! Я решительно вступил в воду и пошёл к удилищу, но агрессивный чикамас и меня не испугался. Он буквально по пятам следовал за мной. Я попробовал повернуться и сам пошёл на него. Тут чикамас, видимо, решил, что напролом лезть не стоит, и стал отступать от меня. Однако ушёл он не дальше, чем на один-два шага, и стоило мне взять удилище и пойти к берегу, как он снова стал чуть не тыкаться в мои ноги.

Тогда я был просто обескуражен таким поведением чикамаса и подумал: "Нет, не только названием отличается хопёрский чикамас от нашего окуня! Видно, у него и характер другой!" Но потом, не раз наблюдая подобные чикамасьи фокусы, я понял, что ему нужны были не мы с Лёнькой, а те маленькие, юркие рыбёшки, которые называются песчаниками. Эти рыбки при малейшей опасности быстро-быстро зарываются в песок, и, когда ступаешь босыми ногами по дну, иногда чувствуешь, как кто-то щекочет твою подошву. Это значит, что ты наступил на спрятавшегося песчаника, вот он и копошится под ногой.

Когда ты его так потревожишь, он сейчас же перебегает на другое место, юркнёт в песок и начнёт быстро зарываться. Тут-то, во время такой перебежки, его чикамас и хватает.
Когда я рассказал об этом Лёньке, он сразу перестал бояться чикамасов и даже придумал свой способ помогать им лакомиться песчаниками. Он заходил в воду с палкой и ковырял ею дно. Когда появлялся чикамас, он только приговаривал:
- Вот, иди сюда, иди сюда!

Но, конечно, для безопасности Лёнька брал палку подлиннее и копал дно как можно подальше от своих ног. На всякий случай!


От ведущего рассылки

Всем, кто пишет рассказы о рыбалке, предлагаю присылать их мне по e-mail для публикации в рассылке. Можно присылать также репортажи, рыбацкие байки и смешные истории. В письме необходимо обязательно указать, что Вы являетесь автором рассказа и разрешаете его публикацию в рассылке на некоммерческих условиях. При публикации рассказа рядом с Вашей фамилией или псевдонимом будет публиковаться Ваш e-mail (по желанию).
С уважением, Владимир Туманов.
tumanov@allfishing.ru